Люди

Об этом забывать нельзя

Небольшая деревенька недалеко от границы с Россией, где родился Лёня, стояла в стороне от крупных дорог. Поэтому фашисты, стремительно продвигаясь вперед в первые месяцы Великой Отечественной, обошли ее стороной. Не дожидаясь возвращения врага, отец ушел вместе с другими мужчинами сначала в партизаны, а потом — в регулярные советские войска, оставив дома жену, восьмилетнюю дочь и четырехлетнего сына. Некоторое время они получали весточки от главы семьи, но потом и эта связь оборвалась.

Первый год войны Леонид Алексеевич помнит не очень хорошо — мал был. А вот как в деревню пришли фашисты, не забыл. Ведь им с мамой пришлось переселиться из дома в сарай. На весь день немецкие солдаты уходили строить укрепления, оставляя одного «на хозяйстве».
Воевавший еще в Первую мировую, тот немного знал русский, пускал хозяйку приготовить в печи что-нибудь поесть. К концу лета 1942-го начались облавы на местное население, и жители деревни, в основном женщины, дети и старики, ушли в лес. Несколько месяцев они прожили в землянках, но с наступлением холодов пришлось возвращаться. Решили продвигаться в сторону Витебска, где и попали в плен.
Леонид Алексеевич вспоминает, как, собрав много людей, их гнали сначала пешком, потом посадили в грузовики. В кузов фашисты бросали несколько буханок липкого хлеба, который пленники делили на всех. В пути было несколько остановок. Ночевали в бараках, школах.
В Минске всех погрузили в товарные вагоны, двери которых постоянно держали закрытыми. Но уже на территории Польши охранники перестали перестраховываться: мол, куда вы денетесь. Больше всего пугала неизвестность: людям не говорили, куда их везут, зачем. Оказалось, что конечный пункт маршрута — столица Австрии.
Прямо на перроне товарной станции, где выгрузили пленников, их уже поджидали «купцы». Хозяйственные жители Вены выбирали тех, кто покрепче, и увозили с собой. Пробыв две недели в концлагере, в окружении колючей проволоки и автоматчиков на вышках, мама Лёни вместе с детьми попала к владельцу небольшого бизнеса. Господин Рихтер набрал многонациональный «штат»: белорусов, поляков, греков. Дарью Трофимовну и ее дочь Веру вместе с другими женщинами и детьми постарше каждый день отправляли мыть, убирать после ремонта квартиры состоятельных австрийцев. В «общежитии» оставались лишь малыши до пяти лет под присмотром пожилого чеха. Он, как мог, развлекал детей, даже водил в парк по соседству, где иногда их угощали сладостями сердобольные горожане.
— Все время хотелось есть, — вспоминает Леонид Алексеевич. — Тот добрый чех где-то добывал сырую картошку, резал ее тоненькими ломтиками и прилеплял к стенкам печки-буржуйки, а потом угощал нас…
Так продолжалось почти два года. В конце 1944-го относительно спокойную жизнь прервали бомбежки. Чтобы уберечься от авианалетов, уходили на окраину города, где укрывались в бетонных ангарах. Ветеран вспоминает и уличные бои: мальчишки вопреки запретам сбегали и, спрятавшись в арке, наблюдали за перестрелками советских бойцов с фашистами.
Несколько недель после освобождения Вены бывшие пленники не знали, что будет дальше. Не стало даже скудной еды, выживали как могли, пока в пригороде не обнаружился склад с рисом и сахаром — какое-то время этим и питались. А потом решили идти домой. Семья Голубевых вместе с родной сестрой мамы и ее дочерью пешком добирались до Будапешта, ночевали на улице. На всю жизнь запомнился Леониду Алексеевичу сильно разрушенный город. Следующая большая остановка была в Белграде. Там людей разместили в каком-то общежитии. Две недели они ждали, чтобы продолжить путь. Там и встретили самую долгожданную весть — «Победа!» Улицы Белграда расцветили флагами, украсили портретами Сталина и Тито. Все ликовали! Осталась в памяти и Пасха, которая в 1945-м пришлась на 6 мая: всем выдали по красному яйцу, а взрослым налили немного сухого вина.
Путь домой оказался длиннее, чем в плен. Сначала железной дорогой до Кишинева, где взрослые прошли жесткий допрос, после которого многие выходили со слезами. Слава богу, врагов в их числе не оказалось. Потом долго ехали через Украину. И наконец — Витебск. Но радость от возвращения в родные места омрачилась трагическим известием: земляки сообщили, что дома их ждет похоронка на отца…
Очень тяжелыми были первые послевоенные годы. Дом Голубевых не пострадал, а вот родственникам повезло меньше. Жили вместе. Подсобное хозяйство помогало бороться с голодом, ведь заработки у мамы в колхозе были мизерными. Но вопреки всему она сумела по¬ставить на ноги обоих детей. Ее смерть в 1954 году стала для Леонида Алексеевича тяжелым испытанием, сравнимым с ужасами немецкого плена и потерей отца. Став самостоятельным, он разыскал могилу главы семьи в Латвии и побывал там один раз вместе с сестрой.
Сегодня Леонид Голубев сам отец двоих взрослых детей и дедушка. Дочь Светлана работает на «Полимире», которому ее отец посвятил 32 года жизни: в проектно-конструкторском отделе он работал с 1967-го сначала инженером, потом начальником группы и начальником сектора. В 80-х побывал в Японии на приемке оборудования для реконструкции «Нитрона-Д». На вопрос, знают ли дети о его непростой судьбе, Леонид Алексеевич ответил: «Конечно, я рассказывал. Ведь забывать о таком нельзя».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *