Нина ДЕНИСОВА: «Люди! Любите жизнь!»

Просмотры: 279

Есть женщины, судьба которых заслуживает целой книги, а возможно, и не одной. Нина Ивановна Денисова из их числа. Первая «нафтановская» строчка в ее трудовой книжке была написана еще в далеком 1961­-м. Более шести десятков лет она шла по жизни рука об руку с Павлом Ивановичем Денисовым, первым начальником нашего топливного производства. Нине Ивановне есть, что вспомнить. А мы можем поучиться у нее жизнелюбию, оптимизму и мудрости.

– Нина Ивановна, как и очень многие заводчане первого поколения, вы приехали в Новополоцк издалека. Где находится ваша малая родина?

– Родилась я и выросла в Астрахани. Мой отец, Иван Ильич Кобозев, был главным бухгалтером Нижневолжского речного пароходства. Это единица, что надо! Но пришел 37­-й год. Папа был репрессирован и отправлен в Казахстан. Семью сослали в Гурьев. Я все-­таки вернулась в Астрахань и попыталась остаться там. Но кто-­то сообщил «куда надо», и мне предписали в 24 часа покинуть город. Так что я — дважды ссыльная.

Папа к нам не смог вернуться. Пере­ехать в Гурьев ему не разрешили — «враг народа». Но он дал о себе весточку. Я знала, что отец работал в геологоразведочной партии глубоко в казахстанских степях. Там мы и повидались. Станция, где случилась наша встреча, называлась Тюратам — просто разъезд в степи. Поезд останавливался всего на минуту. Погостила немного у отца. В 1955-­м я опять приехала на эту станцию. Но уже чтобы похоронить его…

Прошли годы, мы с Павлом Ивановичем прочно обосновались в Новополоцке. Я очень любила путешествовать, а санатории были не по мне. Однажды купила путевку в Среднюю Азию и отправилась туда с друзьями на поезде. Зная, что будем проезжать мимо Тюратама, хотела хотя бы на пять минут выйти из поезда и постоять на той земле. У меня даже один любопытный гражданин успел спросить, почему я этой станцией интересуюсь. И вскоре объявили остановку: «Город Ленинск!» Оказывается, неприметная станция Тюратам превратилась в большой город, а рядом с ним построили космодром Байконур. Отца реабилитировали. Но произошло это спустя много лет после его смерти.

– А как случилось ваше знакомство с Павлом Ивановичем?

– Очень просто — на танцах. Павел Иванович родился в Гурьеве, еще до вой­ны окончил там нефтяной техникум. Познакомились, наверное, еще в 1944­-м, когда Павлуша приехал с фронта домой на побывку. Мы подружились. А в 1946-­м мы в Гурьеве поженились. Так и прожили вместе 62 года.

Павел Иванович работал на Гурьевском нефтеперерабатывающем заводе, который в войну построили американцы. Потом мужа перевели на Ново­-Уфимский НПЗ. Там в 1953 году я поступила в Уфимский нефтяной институт. Получила диплом инженера­технолога по переработке нефти и газа. Немного поработала в заводской лаборатории, а затем — младшим научным сотрудником в Башкирском НИИ нефтепереработки.

– Вскоре вы переехали в Беларусь. К этому свою руку приложил Олег Ктаторов?

– А как же! Олег Александрович знал Павла Ивановича по совместной работе в Уфе и в Китае, поэтому и пригласил Павлушу сюда. Мой муженек на себя не полагался и говорит: «Поезжай на разведку!» Так в июне 1961-­го я отправилась в Полоцк.

Приехали в поселок. Олег Александрович привел меня на нынешнюю улицу Двинскую посмотреть на эту квартиру. В ней еще отделочные работы шли. И говорит: «Нина, вот смотри, если до июля приедете, то эта хата ваша!». Мне понравилось, и я сразу дала добро.

Может показаться странным, но огромную роль в этом сыграла здешняя песчаная почва. Прошел дождь. Мы шли к дому через пустырек, и у меня остались чистые туфли! В Уфе же была глинистая почва. Как только дождик прошел — хоть сапоги обувай!

– Каким вам запомнился Олег Александрович?

– Это был человек какого-­то особого склада ума и души. Бывают люди очень умные, а вот с душой у них не совсем ладно. Иногда — душевные, но простоватые. А в Олеге Александровиче эти два качества — ум и душа — как-­то органично соединились. Природа, наверное. Мне нравилось, как он обращается с людьми. Умел всегда вовремя сказать нужное слово. Если бы меня попросили кратко охарактеризовать Олега Александровича, то назвала бы его выдающимся. Это слово подошло бы к нему!

– Павел Иванович стал начальником ключевого подразделения строящегося завода — технологического цеха № 1. Кем пришли на Полоцкий НПЗ вы?

– Старшим инженером производственно-­технического отдела. Прежде всего, мы занимались составлением технической документации на каждую новую установку. Это очень серьезное дело! Было много командировок на другие заводы — изучали опыт. Прорабатывали соответствующую литературу. Искали золотую середину. А уже руководство смотрело, что подойдет именно к нашему сырью, к нашим условиям.

Мне было проще, чем коллегам. Под боком у меня был такой консультант! Сразу старалась найти свое решение, а уж потом непременно обращалась к Павлу Ивановичу за советом. В любое время дня и ночи! Он мне очень помогал в практической работе. Даже когда на «Дружбу» ушла, всё равно консультировалась. Только кажется, что трубопровод — это так просто.

У Павла Ивановича самого хватало хлопот! Как начинаются пусковые работы, он должен пренепременно находиться в самой гуще событий. Случалось, по три­-четыре дня дома не бывал! А осенью 1967­-го, почти на полтора года мы с мужем уехали в Англию.

– Это была командировка?

– Да. Павла Ивановича назначили руководителем группы из 4–5 наших специалистов. Он там принимал оборудование для завода. Сначала жили в Болтоне, потом переехали в Лондон. Я даже умудрилась там поработать.

Когда узнала, что поедем за границу, решила подтянуть свой английский. Индивидуально занималась с нашей заводской переводчицей. А по приезде в Англию заполнила в советском торгпредстве анкету, где указала, что могу делать. Отметила, что владею разговорным английским и машинописью. Я в молодости работала секретарем-­машинисткой на заводе.

Проходит какое­-то время, и вдруг меня вызывают в наше посольство. Я, конечно, очень расстроилась. Предполагала, что вспомнят о неблагонадежности моего отца… Но мне неожиданно предложили работу машинистки-­переводчицы в посольстве. Есть у меня и такая запись в трудовой книжке! Больше года я переводила и распечатывала анкеты британских туристов, которые хотели посетить Советский Союз.

– А когда вы перешли на нефтепровод «Дружба»?

– Вы же представляете прежний городской транспорт? Сначала на завод нас возили на полуторке. Собирали работников по всему городу. Карабкаться в кузов приходилось по металлическим ступенькам. Понемногу транспортная проблема решалась. Но Павел Иванович заботился обо мне и очень хотел, чтобы я нашла работу поближе, в городе.

Вскоре в Новополоцке появилось управление нефтепровода «Дружба». Их контора размещалась в двухэтажном доме рядом с больницей. Они были заинтересованы в специалистах, имеющих опыт работы с нефтью. Предложили перейти туда и мне. В 1973 году я согласилась. Так и проработала там ведущим инженером по рационализации и новой технике до самой пенсии.

– Вас знают как творческого человека. Как вы пришли к поэзии?

– Если в человеке живет искра, данная свыше, то никакие обстоятельства не смогут отлучить его от творчества. И необязательно это будут стихи. У меня любовь к поэзии проснулась еще в детстве. Но были такие времена смутные… Писала просто для себя и думать не думала что­-то публиковать. Хотя мои подруги, которым я читала свои стихи, начали меня «строгать»: «Что ж ты не соберешь сборник?».

А потом у нас в Новополоцке организовалось литературно-­музыкальное объединение «Крылья». Когда я попала к ним, то стала целенаправленно записывать стихи. Общение с единомышленниками очень помогало. В 2006-­м я опубликовала свой первый поэтический сборник «О себе и о вас», а в 2014 и второй — «Я славлю жизнь». К счастью, мои физические немощи не сказались на умственных способностях. Поэтому и сейчас две-­три строчки срифмуются — запишу, потом продолжу. Мои стихи в основном о природе. В ней меня привлекает красота, смена времен года.

– Нина Ивановна, вы прожили непростую и очень интересную жизнь. Что с высоты своего опыта вам хотелось бы пожелать нынешнему поколению заводчан?

– Я бы в газете огромными буквами напечатала: «ЛЮДИ! ЛЮБИТЕ ЖИЗНЬ ВО ВСЕХ ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯХ!» Несчастья когда-­то кончаются. Счастье тоже проходит. Время делает свое дело. Кому­-то покажется бахвальством, но даже в этом преклонном возрасте — мне 18 марта исполнится 95 лет — я, как и прежде, очень люблю жизнь!

Однажды лежала в больнице с тяжелейшим приступом микроинфаркта. И ко мне пришла дочь подруги. Я с ней побеседовала немного, и тут же сложились слова. Представляете, лежу в реанимации, ко мне едва-­едва посетителя пропустили, а я: «Лена, есть карандаш и бумага? Запиши, иначе забуду». Продиктовала тогда это стихотворение. Пусть оно и станет моим пожеланием.

Я славлю жизнь в любое время года,

Я славлю жизнь в любые времена.

Со счастием, добром или невзгодой –

Она одна, она у нас одна.

Сияет солнце или хлещет ливень,

Лежат снега или цветет весна.

А жизнь, она от века и до ныне,

Всему живому на земле дана.

Пусть дни бегут, как облака в ненастье,

Пусть веют ветры боли и тревог,

Но славьте жизнь и верьте в счастье,

Тогда оно шагнет на ваш порог.

Беседовал Владимир ФИЛИПЕНКО
Фото: Владимир ФИЛИПЕНКО

Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Loading...

Новое видео

Подпишитесь на Вестник Нафтана на YouTube!