«Кого направо — того повезут, кого налево — того палить»

В юбилейные дни бывшая заводчанка рассказывает о своей жизни

Просмотры: 290

Июнь в жизни Елены Игнатьевны АРЖАНОВСКОЙ отмечен особыми событиями. В первый месяц лета она празднует свой день рождения, а в этом году ей исполнилось 90 лет! Дата же 22 июня выжжена угольно-­черным.

Перед войной Лена ­НАРУБИНА вместе с родителями и младшим братом жила в деревне Мушино Дриссенского района. Она успела окончить три класса школы, отпраздновать двенадцатый день рождения… А потом пришли фашисты. Узнав об их наступлении, семья вырыла погреб, где можно было укрыться.

Первые полтора года жилось терпимо, рассказывает Елена Игнатьевна. Даже получалось вести хозяйство, сеять хлеб, собирать урожай. В их районе действовали партизанские отряды, многие мужчины ушли в лес.

Время от времени партизаны приходили в деревню, просили поделиться живностью, хлебом. Несколько районов Беларуси на юго-восточной границе с Латвией стали местом дислокации бригад, которые вели настоящую войну в тылу противника, нанося ему серьезный урон. Поэтому нацисты приняли решение провести в начале 1943 года года карательную операцию, которой дали поэтической название «Зимнее волшебство».

Целью акции было создание зоны отчуждения в 30–40 километров, в которой у партизан не будет опорных пунктов. Это подразумевало, что на ней не должно остаться населения. Цитата из приказа № 363 генерала полиции Третьего рейха: «Все русские деревни на границе с Латвией, которые в первую очередь образуют опорные пункты для нападений со стороны бандитов, следует полностью сжечь».

– Однажды стали стрелять, — вспоминает Елена Игнатьевна. — Партизаны тут, у нас в деревне, были. А потом я увидела, как по полю идут в белых халатах — это уже не наши. Мы скорей спрятались в свой подвальчик. Партизаны отступили.

На следующее утро убежали в лес. А под вечер, стало сереть уже, увидел нас то ли немец, то ли латыш. Спросил, откуда. Сказал вернуться в свой дом и ждать. Сидели тихо. А на утро пришел опять тот человек и сказал: «Теперь выходите. С собой ничего не берите».

Привели нас в Сарью. Недалеко, теперь с Мушиным это одна деревня. Собрали много людей в комнату, как эта (прим. ред. — около 16 квадратных метров), забили дверь досками. Люди стоят, плачут, голосят: «Только бы не палили, только бы не палили…». Мы, когда нас вели, видели, что вели шеренгой людей, а впереди батюшка. Потом нам рассказали, что он отказался уходить. А за рекой стояли две сушилки, и мы видели, как они горели, слышали, как кричали люди, и чувствовали запах.

До утра пробыли. Стояли плотно — присесть даже нельзя было. И взрослые, и маленькие дети. Я говорила маме: «Попроси, чтобы нас застрелили, а не палили…». А утром открыли дверь. Говорят: «Выходите, становитесь семьей». Там такая кладка была. Нашу семью сказали направо, всех четверых. А соседка наша, на Мушине жила, мать с дочкой. Дочку направо. А мать старая — ее налево. Тех, кто направо — того повезут, а кого налево — в огонь пойдет…».

Эта фраза всплывала в воспоминаниях Елены Игнатьевны снова и снова. Она рассказывала довольно подробно о каждом страшном эпизоде: как их везли на 15 санях в Бигосово, где погрузили в вагоны и привезли в Саласпилс. Вся семья Нарубиных попала в один трудовой лагерь. Там содержали в жутких условиях, через месяц начали привлекать к работам на фабрике в Риге, в хозяйствах местных жителей. Матерей разделяли с детьми. Елена Игнатьевна вспоминала соседку Франю, у которой отобрали двухлетнего сына. Заключенные говорили, что у детей забирают кровь… И после каждого эпизода, помолчав мгновение, женщина со слезами на глазах повторяла: «Ну, вот, и потом нашу семью направо, а кого налево — того палить. А я уже говорила, наверное?».

Через какое-то время семью разделили с отцом. А когда приблизился фронт, заключенных повезли морем. Мама не стала спускаться с детьми в трюм, чтобы «если тонуть, то сразу, а не задыхаться там внизу». На их глазах один из пароходов с такими же людьми разбомбили.

После санитарной обработки в одном из польских лагерей, узников отправили в Германию поездом. Вагоны, забитые людьми, прибыли в город Кальв. И там, опять, их семью определили в трудовой лагерь, где они встретились с отцом.

– Там было, ой, как плохо! — говорит прерывающимся голосом Елена Игнатьевна. — Кормили: щи из капусты с червями, ложка каши ржаной, скибочка хлеба с опилками, стакан чая. Я брезгливая была, ничего не ела, так мама мне свой хлеб отдавала. А Женька, брат, маленький, выбирался через забор в город и на помойках искал скорлупки, очистки — приносил и кормил нас.

Нас тоже водили на работу. Родители на заводе, Женька на поле кирпичи собирал, когда весна пришла, чтобы сеять. А меня на завод брали, и я там с немцем разносила чай по этажам. И бомбили тоже. Один раз думали, что брата потеряли, потому что бомба рядом с его бараком разорвалась.

В один из дней, опасаясь наступления советских войск, заключенных вывели и отправили пешком. А километров через двадцать, вспоминает собеседница, охранники куда-то пропали. Люди разбежались. А семья Лены и еще одна, из соседней деревни, спрятались в подвале, где на следующий день услышали русскую речь…

Когда их доставили на родину, жить было негде. Деревня была полностью сожжена. По данным из книги «Зимнее волшебство», где собраны документы и материалы карательной операции в феврале-­марте 1943 года, в деревне Мушино были уничтожены все 19 дворов и 63 человека.

Но жизнь продолжалась. Поселились сначала у родных. Надо было содержать семью, и Лена пошла подрабатывать по дворам: жать хлеб, помогать по хозяйству. Женя вернулся в школу, а девочка так и осталась с тремя довоенными классами. Поэтому когда у Елены Игнатьевны родились две дочери, она твердо решила дать им образование. И чтобы у детей была перспектива выучиться дольше, чем 8 классов, переехали в Новополоцк.

Глава семьи Аржановских, Алексей Ануфриевич, во время вой­ны тоже был узником трудового лагеря. Потом в Новополоцке работал на нефтеперерабатывающем заводе. Девять лет назад его не стало.

…В конце беседы со слезами на глазах Елена Игнатьевна произнесла самые важные слова: «Девочки мои, вспоминаю, как нас мучали, как мы голодали… Пусть никогда вы этого не узнаете! Пусть никогда это не повторится».

От имени завода «Полимир», где Елена Игнатьевна отработала 17 лет в хозяйственном цеху и откуда ушла на заслуженный отдых, юбиляра приехали поздравить исполняющая обязанности заместителя директора по идеологической работе и общим вопросам Юлия ВЕКО, председатель профкома Ирина СУДАКОВА, представители Совета ветеранов во главе с председателем Раисой ЮДИНОЙ.

Олеся УСОВСКАЯ
Фото: автора и из архива Елены АРЖАНОВСКОЙ

Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (3 votes, average: 5,00 out of 5)
Loading...

Опубликовано в №:

  29.06.2019
(8,6 MiB, скачали - 474)

Новое видео

Подпишитесь на Вестник Нафтана на YouTube!