Люди Статьи: Вахрамеева

История девочки из сожженной деревни

Валентину Михайловну ИВАНОВУ прекрасно помнят заводчане старшего поколения. Ее имя — в первых строках истории «Нафтана». Начав работать на заводе в 1963 году, она внесла значительный вклад в организацию и становление плановой службы нашего предприятия. А наиболее яркие страницы ее трудовой биографии связаны с общественной работой в 80‑е: на протяжении ряда лет Валентина Михайловна активно работала в заводской партийной организации, была секретарем парт­кома. Но не многим известна трагическая история семьи этой скромной женщины. В канун 70‑летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне она согласилась поделиться печальными воспоминаниями.

Если о трагедии Хатыни в нашей стране знают и дети, и взрослые, то название повторившей ее судьбу Баканихи известно не так широко. Тем не менее, обе деревни находятся в одном мемориальном списке тысяч белорусских населенных пунктов, сожженных карателями.

Выжили в тех огненных смерчах единицы. И считали свое спасение настоящим чудом, ведь вырваться из пекла было почти нереально. В числе тех, кому удалось избежать мучительной смерти и продолжить жить вопреки страданиям от ужаса увиденного и потери своих родных, — Валентина Михайловна Иванова. В июле ей исполнится 80. Но по сей день женщина не может справиться с волнением, когда вспоминает жуткий февраль 1943‑го.

В возрасте семи лет Валентина могла не только сгореть в полыхающей хате, но и умереть от пуль немецкого солдата. Видимо, ангел-хранитель сберег окаменевшую от страха и боли девочку и ее сестричку…

Сегодня память женщины воскрешает лишь отдельные моменты пережитого в годы военного лихолетья. Многое словно стерто. Маленькая Валечка, с замиранием сердца ожидавшая все первые годы войны возвращения с фронта любимого папки, в одночасье превратилась в молчаливую испуганную старушку. Морозным зимним утром фашисты с легкостью сожгли в огне не только ее маму, бабушку, старших братика и сестру. Изверги убили в ней детство.

Военные архивы свидетельствуют, что почти 300 человек жило до войны в Баканихе — одной из самых перспективных и быстро развивавшихся деревень Россонского района. 42 дома здесь было отстроено накануне Великой Отечественной, и в планах значилось дальнейшее укрупнение. Ивановы — Михаил Игнатьевич, Прасковья Петровна, а также их дети Маша, Володя, Лёля и Валечка — тоже жили надеждами на светлое будущее и все делали для его приближения.

1941‑й внес свои коррективы в эти мечты. Отец ушел добровольцем на фронт. Обнимая на прощание родных, он особенно жалел младшую. Взяв ее на руки, крепко прижался к бархатной Валиной щечке и не смог сказать любимой дочушке ни слова напутствия перед страшной военной дорогой. Если бы знал он, какие испытания выпадут на долю его семьи!

Бабы, старики и детвора Баканихи со временем приноровились жить в создавшихся условиях. Каратели навещали деревню набегами: их пугало присутствие отрядов партизан в густых россонских чащах. Сельчане прятались от непрошеных гостей в вырытых своими руками и обжитых лесных землянках, учились обходиться малым. Жили впроголодь, но дружно. Верили, что враг будет скоро разбит.

Первые годы войны, как оказалось потом, стали только прелюдией к страшному февралю 1943‑го. Фашисты нагрянули ранним утром. Пинками, громко покрикивая, выгнали растерянных, перепуганных людей на мороз и в качестве показательного урока сразу же расстреляли членов партизанских семей. А дома в Баканихе подожгли, оставив в сохранности лишь один. Затем так же громко, как приехали, укатили.

Ту тревожную ночь Валечка Иванова запомнила на всю жизнь. Все собрались в уцелевшем доме. Сидели вплотную друг к другу, гадали о своей дальнейшей судьбе, жалели детей, вспоминали тех, кто на фронте, плакали от страха и неизвестности… Всю ночь мама крепко прижимала Валю к себе, словно хотела укрыть от беды. Девочка хорошо запомнила ее необыкновенно красивое и спокойное лицо.

Наутро в Баканиху пришел второй карательный отряд, и люди поняли, что настал их смертный час. В избу полетели гранаты. Выбегавших на улицу встречала шеренга стре­ляющих из автоматов фашистов. Валя увидела, как пуля попала маме в висок. Как упала замертво любимая бабуля. Она так и легла на сбитый под ногами снег, прижимая к сердцу свой «хутулек» с приготовленной на смерть одежкой. А старшие брат с сестрой из горящего дома не вышли…

Какая‑то сила отбросила Валечку на угол дома. Там уже сидела, прижавшись к завалинке, ее сестричка, 11‑летняя Лёля. На шее у нее была повешенная мамой большая икона из их родного дома. Девочки приготовились встречать свою дальнейшую судьбу. И она не замедлила себя ждать: прямо перед ними вырос немец. Глядя ребенку в глаза, одну за другой он отправил в онемевшую от страха Валю три пули…

Снаряды вошли в маленькое тельце почти рядом: в правую щеку, плечико и тоненькую шейку. Но прошли навылет, оставив рваные раны. Коротенький полушубок малышки мгновенно пропитался кровью, и она от ужаса упала, закрыв глаза. Подумав, что ребенок убит, каратель оставил свою жертву в покое. А лишить жизни сидевшую рядом девочку с иконой на шее он не решился.

Сделав свое черное дело, фашисты уехали, оставив после себя пепелище и 176 женщин, детей и стариков убитыми. Чудом выжившие в этой бойне маленькие сестры Ивановы решили идти в соседнее Шерстово, где жила мамина родная сестра Ульяна. Пара километров морозной зимней дороги показалась вечностью. Валя истекала кровью и могла передвигаться только с помощью сестрички. Боль и жар не давали тяжело раненому ребенку нормально дышать. Сознание то и дело затуманивалось…

Но в деревне вместо родственников девочки снова увидели фашистов. В расположенном на окраине теткином доме их встретил немецкий переводчик. Его удивление от вида несчастных девочек было настолько велико, что он в благородном порыве решил помочь им. Спрятав Валю и Лёлю в другом, ­пустующем, доме, немец строго-настрого приказал не шуметь и лежать под грудой старой одежды тихо, как мыши, до самого утра. Фашисты покинули Шерстово на следующий день.

Позднее девочки, голодные, замерзшие, еле живые, добрались до соседней деревни Мамоля. Единственная оставшаяся там женщина, которая назвалась Протасихой, ­приютила малышек. Жидкая «колотуха», приготовленная из муки, показалась сестричкам самым вкусным и сытным блюдом в жизни. Вскоре Протасиха с помощью жителей из других деревень разыскала тетку девочек. С появлением Ульяны начался новый этап в жизни осиротевших детей.

Валентина Михайловна вспоминает, как тяжело было в последующие годы, до окончания войны на территории Россонщины. Часто приходилось прятаться от карателей в лесах, подолгу жить в землянках, питаться впроголодь. Тетка, как могла, защищала их от всех невзгод наравне со своей родной дочкой-инвалидом.

В течение двух лет огромные страдания маленькой Вале доставляли незаживающие раны. Лекарств не было, да и условия для обработки ран не соответствовали даже минимальным требованиям санитарии. Вместо антибиотиков и мазей использовали… сало, которое тетка называла лечебным. Это был, можно сказать, контрабандный продукт. Ведь, как и другие жители приграничных деревень, Ульяна ходила в соседнюю Латвию, где меняла вещи на продукты. Так выживала сама и спасала детей.

Летом 1945‑го вернулся с фронта отец Лёли и Вали. Старшая дочь-подросток к тому времени по протекции тети устроилась работать помощницей по хозяйству в одной латышской семье. Младшую Михаил Игнатьевич забрал к себе. Погоревав по погибшей в муках вместе с двумя другими детьми любимой супруге, он взял в жены женщину из соседней деревни. Своих детей у нее не было, и она как могла помогала мужу растить Валю.

…Много воды утекло с тех далеких, тяжелых лет. Валентина Иванова прошла большую дорогу жизни. С 17 лет работала почтальоном в Полоцке. Пробовала построить судьбу в далеком Таджикистане. Там поступила на заочное обучение в университете, получила диплом инженера-экономиста. Но спустя годы вернулась на родину. В 1963‑м устроилась на Полоцкий нефтеперерабатывающий завод служащей в отдел подготовки кадров. Затем перешла статистом в плановый отдел, где позднее была назначена на должность заместителя начальника.

Партийная работа привлекла активного и грамотного специалиста. В общественной деятельности помогали принципиальная жизненная позиция и умение находить общий язык с разными людьми. Избрание Валентины Ивановой секретарем парткома было оправданным решением руководства завода и городского комитета партии. В годы работы на НПЗ за большой личный вклад в важное общественное дело она была отмечена орденом «Знак Почета» и двумя медалями «За трудовое отличие».

На учете в партийной организации завода, которая имела права райкома, в 80‑е годы состояло более 1000 человек. Валентина Михайловна говорит, что это были люди крепкие характером, умные, грамотные. В их руках было сосредоточено будущее нефтеперерабатывающей отрасли Беларуси. Их мнению очень доверяли в Центральном комитете партии коммунистов Беларуси. В то время это говорило о многом.

…Почти четверть века, начиная с 1991‑го, Валентина Михайловна Иванова находится на заслуженном отдыхе. Личная жизнь сложилась так, что сегодня рядом с ней находятся только племянники и их дети. Сестра Лёля, Елена Михайловна, также живет в Новополоцке. Но с годами ее здоровье пошатнулось и сейчас требует большого внимания родных и близких. Валентина Михайловна старается как можно больше времени проводить со старшей сестрой, выжившей вместе с ней в феврале 1943‑го.

Наша героиня по‑прежнему бодра духом, старается сохранять позитивный настрой, с оптимизмом смотрит в будущее. В ближайшие после празднования 70‑летия Великой Победы дни Валентина Михайловна отправится на родную Россонщину, где в 30 километрах от поселка Горбачево много лет назад приобрела домик. В тех местах похоронены ее родные, погибшие от рук фашистских оккупантов…

Маленькая энергичная женщина с большой любовью говорит о малой родине. Здесь все дорого ее сердцу — красивейшие озера, богатый лес, настоянный на терпких травах воздух… Даже не верится, что когда‑то от рук фашистов здесь погибали люди, горела земля. Только скромные памятники напоминают о том далеком времени.